Пожалуй, самый главный совет: если вас заверяют, что «у меня не бывает осложнений», надо срочно бежать! Эндокринная хирургия, к сожалению, штука далеко не безопасная: эндокринные органы расположены в не самых удобных для хирурга местах и у них серьезные «соседи», которых лучше «не беспокоить». Поэтому эндокринные операции технически непросты. Какими бы золотыми руками ни обладал хирург, процент осложнений никогда не может быть равен нулю. Если вам говорят обратное, значит, вас либо намеренно вводят в заблуждение, либо демонстрируют свою некомпетентность.
Кроме того, в условиях современной России диагностика и лечение ряда заболеваний в соответствии с международными протоколами возможны лишь в крупных клинических центрах: городские больницы из-за ограниченности средств, выделяемых на здравоохранение, вынуждены во главу угла ставить рентабельность учреждения, а не благо конкретного больного.
Нормальный хирург должен выполнять около 200 операций в год. В одной из больниц, где я работал, этот показатель был почти в два раза выше. В клинических институтах такой хирургической активности, конечно, нет: 4–6 операций в неделю — это потолок, однако и сложность их зачастую выше.
Нормальный хирург должен выполнять около 200 операций в год. В одной из больниц, где я работал, этот показатель был почти в два раза выше. В клинических институтах такой хирургической активности, конечно, нет: 4–6 операций в неделю — это потолок, однако и сложность их зачастую выше.
